Военный учебный центр СибГУТИ
vk.sibsutis.ru
Военный учебный центр СибГУТИ Военный учебный центр СибГУТИ
Военная кафедра СибГУТИ
star Главная
star История
star Персонал
star Студентам ВК
star Поступление
star Доска почета
star Выпускники
star Встречи с ветеранами
star Статьи
star Вопросы
star Контакты
Министерство обороны Российской Федерации
Министерство обороны Российской Федерации

Новости

Воспоминания ветерана Великой Отечественной войны Кочетова П.В.


В истории нашей страны много славных и героических страниц. Создают историю, как известно, люди своим самоотверженным трудом, своей любовью к Отечеству, свободе, справедливости.

Студенты военной кафедры побывали в гостях у Кочетова Петра Васильевича, стоявшего у истоков нашего Университета, ветерана Великой Отечественной войны и просто интересного, доброго, отзывчивого человека.

В беседе Пётр Васильевич рассказал о своём жизненном пути и ответил на некоторые интересующие студентов вопросы.

Пётр Васильевич Кочетов родился 27 мая 1924 года. Окончил школу в сельской местности Горьковской, а в настоящее время Нижегородской области, в 1940 году поехал продолжать учебу в Ленинградский техникум.

Во время Великой Отечественной войны Пётр Васильевич служил в 79-м отдельном разведывательном батальоне, который был придан 2-му гвардейскому Тацинскому танковому корпусу, где Пётр Васильевич и получил своё первое боевое крещение.


– Пётр Васильевич, расскажите, как Вы были призваны в армию?
– Я на фронт попал после Ленинграда… Отец умер очень рано, когда мне было всего 17 лет. Мои родители жили в Нижегородской области в городе Горьковский. И вот я случайно во время войны оказался в Ленинграде. В город я поехал на учебу в техникум, а в Академии имени Буденного мой дядя был деканом факультета и имел звание полковника. В 1941 году Академия была эвакуирована. Прошло время, и я закончил этот техникум. Теперь мне нужно было уехать из Ленинграда, а дядя полковник говорит: «Ну куда ты спешишь? Война не должна так долго затянуться». Но я тогда и остался там, а ведь нужно работать, только рабочие могли продукты получать. 8 сентября первый раз бомбили Ленинград, и тогда же сгорели все склады, которые горели 3-4 дня и их невозможно было потушить. После этого очень мало стали давать продуктов – чёрный хлеб по 125 грамм на сутки. С Ленинграда я уехал с помощью военных на самолете через Ладожское озеро, а потом на товарном поезде, где были койки в три яруса, в Нижегородскую область. Приехал в начале января, а меня призвали в армию в июне 1943 года. А был призван в город Выкса Нижегородской области, где был учебный полк. Нас обучали на шофёров. В январе обучение закончилось, и нас отправили в Нижний Новгород получать машины БТР, где экипаж состоял из двух человек: шофёр и стрелок. Затем нас перебросили в Ивановскую область, которая находилась рядом. Тогда я попал в танковую разведку. Меня назначили командиром отделения. Там мы пробыли месяца три. В 1943-м ещё до наступления войск немцев на Белгород. Затем я принял первое боевое крещение на Орловско-Курской дуге. Бои были колоссальные, про такие я даже не читал. Была такая деревня – Прохоровка, где встретились танки – немецкие и наши, на пересечённой местности, но, по сути, там одни холмы. На одном конце наши танки, на другом – фашистские. Представьте, прямой наводкой били! Из-за холма как бы выходит отара овец… всё танки, танки… и бьют прямой наводкой! Тогда мы ездили на английском гусеничном БТР, где экипаж состоял из 6 человек. Это были самые тяжелейшие бои. Нас там побили. Затем снова нас отправили на переформирование и мы увидели, что с батальона осталось всего три машины! Оттуда нас отправили под Елец. Там мы встретили бой, где получил лёгкое ранение, и пробыл месяц в санчасти. Чтоб нас не отправлять на войну, мы помогали на кухне. Прошло время, и мы уже попали под Минск. Я был уже не на БТРе, а на легком танке.
– Были ли у Вас серьёзные ранения?
– В 1944 году был серьёзно ранен, что сейчас боль дает о себе знать (показывая на ногу). Я был ранен в Прибалтике при форсировании реки Неман. Всех раненных в Ригу привезли. Нас в школу положили. Раненых много, не успевали обрабатывать. Приходилось их выкладывать прямо на улице, на тротуарах, потому что мест не было. Нас охраняли те раненые, которые были более-менее боеспособные – ранение в руку или в ногу. Также приходили местные жители – приносили вещи, ягоды всякие, еды немного. Отношение хорошее было. Понимаете? Все заодно! Единой целью связанные – защитить Родину и добиться мира. Так вот, раненых обработали, и сразу на поезд – увозили в тылы. Если честно, я даже не помню, как меня ранило. Нам нужно было перейти реку, и вот тут разорвался снаряд – я потерял сознание, а в себя пришел только в Риге. Нога были перебита, а потом не так срослась – не было таких приборов, чтобы определить всё точно. Гипс тут же наложили и всё – ночью в поезд. А везли куда… ну, первое – Москва… Москва не принимает, дальше Киров – не принимает, Свердловск – не принимает… ну принимает, правда, только тяжело раненых. Так вот, везли или в Красноярск, или в Томск. Меня – в Томск. Только меня демобилизовали с июня до января 1945 года, и после этого я больше не попал в армию, так как дали инвалидность третьей группы на 6 месяцев. А я так и остался в сельской местности.
– Что было самым страшным на войне?
– Самая страшная была Орловско-Курская дуга, когда наши и немецкие танки шли лоб в лоб прямой наводкой. Самое первое впечатление было в этом же бою. На третий день, когда мы туда попали, было очень страшно! До этого мы стояли под Белгородом спокойно. Даже трудно представить какие бои шли. А остальные бои были под Минском.
– Как вы проводили минуты отдыха во время войны?
– Когда мы были в Ивановской области, кормили нас плохо. Электричества не было. Сразу после подъема зажигали коптилку, которая была металлическая. В то время мы были в каком-то клубе. Вдруг подъём в 6 часов. В первую очередь нужно было идти в лес за дровами. После завтрака начали обучать вождению машин и военным дисциплинам. Холодно тогда было очень! А то, что какое-то хорошее впечатление осталось, как мы проводили время, я не могу сказать.
– Вы вели переписку с домом?
– Я письма писал маме, и она получала, а ответ от неё до меня не доходил, так как был в движении: новые части, формирования. Получил уж только в госпитале от дяди, который с Ленинграда. Интересный случай был. Я ехал после ранения в Томск, а в это время дядя выезжал из Томска и мы где-то в пути встретились. Он отправлялся в Ленинград. Его академию отправили в Москву. Как только расположился в госпитале, так сразу отправил весточку дяде, где сообщил, в какой больнице я нахожусь. Прошло две недели и мне говорят: «Кочетов, к тебе пришли». Первая мысль была, что это дядя. А оказалось, что пришел молодой человек, который тоже был после ранения. Он жил в Томске. Молодой человек и говорит: «У моих родителей жили на квартире твой дядя с женой». Так мы познакомились с ним и дружили.
– Вы брали немцев в плен?
– Так как я был в разведке, то во времена затишья на Орловско-Курской дуге, нам надо было привести «языка» – вот наша задача была. В июле ночи очень короткие, и вот нужно пройти зону к немцам и взять этого самого «языка». И нам однажды… ну, не сразу, мы раза два или три ходили… это ведь надо было выследить, куда идет этот «язык»… повезло, и мы взяли в плен «языка». Правда, понесли потери – 2 человека… Но взяли! За это нам дали медали «За отвагу» – эта медаль самая дорогая для меня Раньше награждали, как правило, офицеров, и до рядового дело не доходило. И после всех боёв получил награды за Минск и за Белгород. Но это уже после войны.
– Пётр Васильевич, не могли бы Вы рассказать о своих командирах?
– Я вот помню командира роты – старший лейтенант родом из Казахстана. Отличный был мужик, всегда его уважал – уж очень хорошо он относился к солдатам. Помню командира, полковник – он всегда защищал солдат. Был русский, но ходил с палочкой или тростью. Если только кто из солдат говорил, что к ним кто-то плохо относится… то он сразу! Ну вы меня понимаете – дисциплина! Жуков. Вот его все знали, все уважали – был примером для всех!
– Расскажите, как Вы узнали, что война закончилась?
– Я был в сельской местности в Нижегородской области. А там был телефон в сельсовете, который состоял из 6 колхозов. 10 мая мужчина на лошади прибыл и сказал, что война закончилась. Тогда мы встречали первых демобилизованных ребят. Я так и остался в деревне до 1946 года.
– Пётр Васильевич, а как сложилась Ваша судьба после войны?
– После войны я приехал в Томск. Тогда ещё ранение давало о себе знать, и мне приходилось ходить с палочкой. А у меня мама работала бригадиром и как-то говорит мне: «Давай вместо меня будь бригадиром». А я отказывался и говорил, что ещё молодой и в ответ слышал: «Научишься!». И всё-таки я стал бригадиром вместо мамы. В сельском хозяйстве было очень тяжело: машин не было, лошадей забрали на фронт. И я помню, что всего в бригаде было 6 лошадей. А ведь надо пахать! И в то время стали обучать коров для пашни. В 1946 году я уехал учиться в Москву, некоторые пошли доучиваться в школу. А как повлияла война на судьбу – тяжело сказать. Но хочу отметить, что и женщины, и дети работали не покладая рук. Тогда женщин называли «солдатки». Мужчин не было. Например, в нашем поселке, где было всего три мужчины на 25 домов: дядя Степан, дядя Семён и я. Я учился у них как быть бригадиром, а они мне поговаривали: «Ты учись, учись, но и надо работать». Ребята, которые первые возвращались с войны, а тогда их было человек семь или восемь, стали работать все в колхозах. Их назначали на должности старших бригадиров. А молодые ушли учиться. Тогда служили по шесть или семь лет. И я помню, что со мной в общежитии жили такие ребята, которые так долго служили. Потом все стали в институт поступать.
– Как Вы встретили свою жену?
– Я свою жену встретил, когда мы учились в Московском институте связи. Она училась на экономическом факультете, а я на факультете МЭС, но в один год его заканчивали. Она была отличница. Её и меня оставили в аспирантуре, но я не смог её закончить по болезни. Тогда меня и многих других Министр связи Псурцев отправил в Новосибирский институт связи. В 1953 году я приехал сюда, а она осталась там. Я работал преподавателем, а она так и училась в аспирантуре. Прошел год, она закончила учёбу и тоже приехала в Новосибирск. Но она только кандидатскую защитила после третьего года, проработав преподавателем. В те времена сложно было защититься.
– Расскажите немного об университете.
– Я всю жизнь проработал в институте. Тогда НЭИС, сейчас СибГУТИ, но суть одна. Раньше было как – декан и замдекана отвечали за всё. И вот я был замдекана около 20 лет, а вот Александр Францевич Зеневич – мой близкий друг, был деканом факультета МЭС. Я занимался первым, вторым, третьим курсами, а Зеневич – четвёртым, пятым. Если кто из студентов провинился – вызывали почитать мораль. Не помогало – вызывали родителей в субботу в нерабочий день, чтобы поговорить. Тогда же собрания были различные для студентов. Ведь мы болели за них. С Зеневичем – хорошие друзья по жизни и хорошие коллеги по работе, берём журнал на проверку, как студенты на лекции ходят. Вот ведь в чём дело! Везде была дисциплина и контроль. Если что не так – сразу вызывали на беседу.
– Расскажите, пожалуйста, поподробнее про Зеневича Александра Францевича.
– Я был на Западном фронте, а он на Востоке. Он был моряком. Александр закончил тоже Московский институт связи, только чуть раньше меня, попав по распределению в Хабаровск. Там проработал года два или три и по заявлению о переводе попал в Новосибирск, где тоже работал в институте связи. Тут он защитил кандидатскую, будучи начальником учебной части. Стали мы работать вместе: он деканом, а я заместителем декана факультета МЭС. Долго, лет 20 проработали вместе. Затем ректором стал Босенко, а до него был Наумов. Когда Наумов пошел на пенсию, стали меня спрашивать, кто должен быть проректором по учебной работе, и я посоветовал Зеневича. «А с кем бы ты стал работать, кто бы был деканом?» – и я ответил, что с Круком Борисом Ивановичем. И я предупредил, что я останусь работать ещё два года, чтоб кого-то научить, а потом уйду на пенсию. Прошло два года, я встретил ректора Босенко и проректора Зеневича и сказал: «Всё, я проработал два года. Свой договор выполнил». Но потом меня «сосватали» с факультетом повышения квалификации. А до меня там работал полковник Панарин, а потом он заболел. Я долго там работал. По сути дела с помощью сил Босенко, Зеневича и моих сформировался курс повышения квалификации. В 1990 году везде факультеты организовали: и в Одессе, и в Ташкенте, и в Москве, и в Ленинграде и в Куйбышеве. Когда вся система рухнула, то только у нас остался такой факультет. Но вдруг моя жена заболела, а мне тогда мне было 73 года, и я окончательно решил уйти.
– Спасибо Вам, Пётр Васильевич, за эту интересную беседу.


Мы благодарим Петра Васильевича и желаем ему крепкого сибирского здоровья, мирного неба и долгих лет жизни!


Коллектив военной кафедры СибГУТИ

Беседу провели студенты военной кафедры:
Касьянова Ольга, Фасольняк (Сечкина) Мария,
учебный взвод Ф-114, инженерно-экономический факультет


© 2010 - Военная кафедра СибГУТИ